# На эфирных волнах

Эндо Биндер

## Via Etherline 1937


Сорок девятый день.

Мы на Марсе! Совершили посадку час назад. Марсианская Экспедиция Номер Один передает сообщение с Марса на Землю по эфирной сети. На связи, как обычно, радист Гиллуэй.

Посадка вышла довольно жёсткой. Корпус помят, но цел. Гривз ударился о стену и потерял сознание, но обошлось без переломов. Оборудование не пострадало.

Теперь подробности. Круишэнк, наш баллистик, точно рассчитал курс, и мы пронеслись над поверхностью со скоростью три мили в секунду. Затем корабль изменил курс в объятиях марсианской гравитации и вышел на орбиту, как ещё один спутник, в верхних слоях атмосферы. Круишэнк снизил скорость, в результате чего корабль начал постепенно терять высоту, и капитан Этвелл указал на безжизненную пустыню как на наиболее безопасное место для посадки.

Корабль плавно пошел на снижение и врезался в песок довольно резко, но не сильнее, чем ожидалось.

Мы все пресытились монотонностью космоса с его — как выразился Маркерс — пугающей пустотой, ужасающей чернотой и безрадостными просторами вечной бездны. Позади шестинедельное путешествие через ничто — и мы счастливы, что оно наконец закончилось.

Сейчас время заката, и ночью Гривз, наш химик, проведет анализ воздуха. Завтра утром, если все будет в порядке, мы выйдем на поверхность Марса.

Марсианская Экспедиция завершает сеанс связи до завтра. Пятнадцать минут ежедневной работы — со всей мощностью, необходимой для преодоления миллионов миль до Земли — это максимум, что выдерживают батареи нашего радио.

Передаём привет миру, оставленному нами позади.


Пятидесятый день.

Капитан Этвелл единогласным голосованием был удостоен чести первым ступить на марсианскую почву. Гривз объявил, что воздух химически пригоден для дыхания, но слишком разрежен, поэтому нам нужно использовать воздушные шлемы. Капитан Этвелл в одиночку вышел из шлюза и воткнул в грубый красноватый песок небольшой флагшток с флагом нашей родной планеты. Затем вышли остальные.

Сила тяжести, конечно, до смешного мала. Суинертон, высокий и немного дёрганый, перестарался при первом же выходе из корабля и исполнил неполное, но забавное сальто. Воздух холодный — минус двадцать четыре градуса по Цельсию в полдень. Выходим наружу только в тёплой одежде.

Да, довольно странный он, этот Марс. Никаких признаков снега или облаков, ни капли воды, если только та впадина примерно в миле отсюда не содержит её. Холод быстро загнал нас внутрь. Завтра мы обсудим план дальнейших действий.

***

Пятьдесят первый день.

Сегодня немного потеплело, но все еще ниже нуля. Мы находимся в южном полушарии, очень близко к экватору Марса.

Несколько человек рвутся приступить к работе. Суинертон и Дордо хотят исследовать лес. Парлетти, наш выдающийся геолог, уже достал кирку и лопату. Аладо намерен установить селеновые генераторы.

Капитан Этвелл, Круишэнк и Маркерс тщательно обсудили вопрос и решили в первую очередь обустроить наше жилище с большим комфортом. С завтрашнего дня мы начнём расчищать носовую часть корабля и переместим его как можно ближе к водоёму. Планируем создать там главную базу — ведь вода для нас важнее всего.

Фауна пока не обнаружена. Прошлой ночью мы видели оба спутника этой планеты. Это неописуемое зрелище — две луны, и одна из них, Фобос, несётся по небу, будто ракета, в направлении, противоположном движению звёзд и Солнца.

Все мы вооружены пистолетами и ножами, а капитан Этвелл — винтовкой. Он не намерен рисковать в этой чужеродной среде.

***

Пятьдесят второй день.

Сегодня мы приступили к осуществлению нашего нового плана. Сначала мы раскопали носовую часть корабля. Это была нелегкая работа, хотя копали мы только рыхлый песок. Благодаря слабой гравитации мы все могли работать непрерывно в течение двенадцати часов. После этого пришлось придумать, как передвинуть корабль — ведь даже на Марсе он весит немало.

Аладо и Маркерс — вдвоём они образовали отличную команду — разработали схему и начали устанавливать оборудование еще до наступления ночи. Подробности — завтра.

Сегодня мы увидели первые явные признаки животной жизни. Суинертон в восторге. Сегодня в полдень высоко над нашим кораблем мы увидели птицу или птицеподобное существо с огромным размахом крыльев. Оно безмолвно кружило над нами. Суинертон целый час наблюдал за ним в бинокль и сообщил, что оно покрыто перьями. У него крючковатый клюв, как у орла, и, как ни странно, нет ног. По-видимому, оно проводит всю свою жизнь в воздухе. Мы полагали, что разрежённая атмосфера не позволит существовать летающим животным, но Суинертон объяснил это слабой гравитацией.

Сейчас ночь, и внутри корабля тепло и уютно. Наша солнечная электростанция работает примерно на половину мощности — столько энергии даёт дневное марсианское солнце, — но этого более чем достаточно, чтобы подзаряжать аккумуляторы.

Юпитер повис низко над горизонтом и поразительно ярок. Мы даже можем разглядеть его диск. А Гривз, обладающий острым зрением, утверждает, что без бинокля увидел три луны. В бинокль же мы легко различаем семь лун.

Земли, разумеется, сейчас на марсианском небе нет, — последний раз мы видели её накануне посадки. Однако примерно через месяц Земля появится вновь — как вечерняя звезда в ранних сумерках.

Наш моральный дух высок. Условия на Марсе не суровее, чем в земных арктических областях, если не считать воздуха, непригодного для дыхания. Но шлемы полностью решают и эту проблему.


Пятьдесят третий день.

Сегодня мы перемещали корабль, он преодолел уже полпути к водоёму. Сделали это с помощью длинных стержней из бериллиевого сплава, — тех самых, что служат для крепления зеркала солнечной электростанции. Сначала мы вбили их в землю, чтобы обеспечить надежную опору. Затем Аладо установил два селеновых элемента — в условиях постоянного уровня солнечной освещённости они вырабатывают удивительно много энергии— и подал от них ток на двигатель, раньше приводивший в действие гироскоп нашего корабля. Затем, используя шкивы и стальные тросы, прикрепленные к носовым ракетам, двигатель потащил корабль вперед по сыпучему песку.

Боже правый, на обычной почве этот метод никогда бы не сработал, но с этим рыхлым песком всё пошло удивительно легко. Таким образом мы смогли перемещать корабль на двадцать пять ярдов за раз, после чего выдёргивали шесты и устанавливали их ближе к водоёму. Завтра мы доберёмся до воды.

Температура сегодня заметно выше — примерно на уровне нуля. Весь день над нами парили те самые ширококрылые птицы. Не хотелось бы это говорить, но они напоминают мне стервятников. Дордо только что попросил включить музыку. Можете нам что-нибудь поставить?

***

Пятьдесят четвертый день.

Добрались до водоёма без проблем. Наша солнечная энергоустановка вышла из строя, поэтому временно заряжаем батареи от селеновых элементов.

Сегодня нас ждал сюрприз. Похоже, нас накрыло чем-то вроде «тепловой волны». Температура поднялась до десяти градусов выше нуля. Капитан Этвелл, опасаясь, что тёплая погода продержится ещё какое-то время и растопит куски льда в водоёме — а лед, как на Марсе, так и на Земле является пресной водой, ведь солёные растворы почти не замерзают — приказал всем нам наполнить резервуары водой. Что мы и сделали, и теперь у нас большой запас.

Вечером капитан Этвелл созвал общий совет. Для нашего дальнейшего существования необходимы две важные вещи, которые невозможно было взять с Земли: вода — что, впрочем, пока не является серьёзной проблемой; и кислород, запасы которого быстро истощаются из-за постоянного использования шлемов. С едой, конечно, проблем нет — запас на два года. Её с легкостью хватит до следующего противостояния, как и планировалось. Топлива для обратного пути у нас тоже в достатке.

Водный вопрос пока не стоит остро, но проблему кислорода нельзя игнорировать. Аладо и Гривз займутся этой задачей. Так или иначе — химическим или электрическим способом — мы должны получить этот жизненно важный газ.

Сегодня вечером Маркерс установили четырехдюймовый телескоп, и мы по очереди смотрели на Юпитер и его спутники. Сатурн сейчас виден лишь под утро, но Маркерс решил не ложиться, чтобы наблюдать его. Остальные подождут, пока он не станет вечерней звездой.

Дордо с наивным видом попросил посмотреть в телескоп на большую луну, Фобос. Маркерс смерил его уничтожающим взглядом, после чего пригласил самостоятельно навести трубу. При нынешнем положении корабля Фобос пересекает поле зрения левого переднего иллюминатора лишь раз в семь часов и проносится через него за полминуты. Итак, Дордо направил трубу и стал ждать.

Внезапно он замер, а затем начал бешено крутить маховик наведения туда-сюда. Когда Фобос исчез из поля зрения, он обернулся к нам, со смехом наблюдавшими за его действиями, и сказал:

— Это никакая не луна. Это гигантский светлячок, решивший побить рекорд скорости!

Деймос, вторую луну, в эти ночи на небе видно не было.

***

Пятьдесят пятый день.

Говорит капитан Этвелл. Я считаю необходимым проинформировать ученый штаб Экспедиции на Земле, с нетерпением ожидающий научных отчетов от моих людей, что нашей первоочередной задачей я считаю создание максимально надежного укрепленного лагеря, прежде чем приступать к каким-либо целенаправленным исследовательским работам. Как только мы обустроим постоянный лагерь и наладим быт, я предоставлю людям возможность заняться своими научными изысканиями. Сейчас же — и, возможно, ещё неделю — они будут исполнять мои приказы. На этом всё.

Говорит Гиллуэй. Аладо, Гривз и Маркерс составили предварительные планы постройки кислородной установки здесь, у водоема. Аладо обещает неограниченное количество электроэнергии от селеновых элементов. Гривз работает над установкой для электролиза. Маркерс разрабатывает механизм сбора и насос для нагнетания кислорода в баллоны, опорожненные в процессе использования.

Капитан Этвелл и Суинертон отправились к кустарниковому лесу, примерно в миле отсюда, чтобы изучить его. Они обнаружили, что он очень похож на заросли вокруг нашего водоема, и мельком заметили различных животных и птиц. Суинертон взволнован как никогда прежде. Похоже, Марс населен гораздо больше, чем предполагалось на Земле.


Сегодня Парлетти совершил важное открытие. Он копался в красноватой почве у водоёма, пытаясь определить её состав, и заметил, что почва, прилипшая к лопате, на солнце высохла и затвердела, словно кирпич. Другими словами, это быстросохнущая кирпичная глина. Капитан очень внимательно отнесся к этому вопросу. Думаю, он уже прикидывает, как можно использовать этот материал.

Гривз и Маркерс приступили к строительству электролизной установки на берегу водоёма.

Говорит Прусетт. Мы с Маркерсом завершили определение наших географических координат на Марсе. Используя меридиан, лежащий в одной плоскости с земным меридианом, ровно в 6:00 по Гринвичскому солнечному времени, мы находимся на долготе 16°17′54″ (отсчёт с востока на запад). Широта от экватора — 5°45′15″ к югу. Судя по всему, здесь сейчас конец лета, а значит, по логике вещей, мы находимся в самом тёплом районе Марса. Пожалуй, мне даже страшно предположить, какие температуры царят вдали от экватора.

***

Пятьдесят шестой день.

Капитан Этвелл придумал, как использовать глину. Воспользовавшись тёплой погодой— от десяти до пятнадцати градусов выше нуля — он решил построить глиняный дом. Мы все понимали, хоть никто и не говорил об этом вслух: корабль чересчур тесен. Капитан планирует построить большой просторный дом.

Были изготовлены носилки, и все мы, за исключением Гривза и Маркерса, монтирующих кислородную установку, весь день копали и переносили глину. Используя автоматический насос, ранее обслуживавший корабельную систему вентиляции, и питание от селеновых элементов Аладо, они будут сгущать кислород по мере его выработки. На краю водоёма они собрали целый комплекс чанов, стеклянных трубок, платиновых электродов и аккумуляторов. Вода в виде льда будет помещаться в чаны, таять на солнце, а затем поступать в камеру электролиза.

Пока ещё большинство этих систем находится на стадии постройки. Предстоит решить множество сложных технических вопросов. Когда Гривз и Маркер с наступлением темноты закончили свою работу, они были удивлены, увидев, что фундамент нового глиняного дома уже готов. Капитан Этвелл — эффективный руководитель, работавший наравне со всеми.

Говорит Маркерс. Вчера вечером я провёл длительные наблюдения за Юпитером и обнаружил одиннадцатый спутник. Когда новый дом будет достроен, я намерен установить на его крыше четырёхдюймовый телескоп и сфотографировать Юпитер, Сатурн и астероиды. Я думаю, что с этой удачной точки наблюдения, поскольку Марс находится намного ближе к этим планетам, чем Земля, нас ждут и другие открытия. Я не уверен, но, кажется, я также обнаружил два новых астероида. Дальнейшие наблюдения подтвердят их наличие, если они действительно существуют.


Пятьдесят седьмой день.

Говорит Гиллуэй. Сегодня Суинертон серьёзно заболел — сильный бронхит. Парлетти, первоклассный врач и первоклассный геолог, оказал ему помощь и сообщил, что опасности нет.

Капитан Этвелл не сбавляет темпа — строительство дома идёт полным ходом, и даже Гривз и Маркерс были призваны на помощь. Капитан говорит, что кислородная установка может подождать. Он хочет построить глиняный дом как можно быстрее, потому что, как мы все понимаем, если снова установятся морозы, мы не сможем использовать замерзшую глину.

После полудня Этвелл оставил нас и ушёл на охоту. Он вернулся с несколькими существами, похожими на кроликов с конечностями насекомых. Мы уже пробовали их прежде и знаем, что мясо этих существ съедобно. Мы были рады разнообразить наш рацион свежей пищей. Впрочем, назвать это мясом трудно: Суинертон считает, что эти существа ближе к насекомым, и что мы едим, по сути, стейк из насекомого. По вкусу он напоминает лобстера, хотя Дордо настаивает, что больше похоже на черепашьи яйца. В любом случае, он аппетитный и очень вкусный.

У всех нас были проблемы с ушами. Мембраны в наших воздушных шлемах — те самые, что передают звук наружу — вибрируют слишком сильно, и уши к вечеру буквально гудят. В результате мы ложимся спать с звоном в голове. Мы с Маркерсом сегодня засидимся допоздна, чтобы устранить эту проблему. В здешней атмосфере звук распространяется достаточно хорошо, и, думаю, нам удастся уменьшить громкость, отрегулировав чувствительность мембраны.

В последние дни Дордо проявляет заметное нетерпение. Когда наш корабль заходил на посадку, он увидел, или ему показалось, что он увидел, группу рукотворных построек, рядом с линией, обозначающей канал. Естественно, он хочет провести археологические исследования. Но капитан непреклонен: пока не достроим дом и не приведём в действие установку для выработки кислорода, — никаких исследований.

Эти стервятники всё ещё кружат над нами днём, когда светит солнце. Целая стая — не меньше дюжины. Этвеллу это не по душе.

«Гиллуэй, — сказал он мне однажды, — падальщики вроде них не держатся в местах, где нет добычи для хищников покрупнее. Вот только интересно — какие здесь, на Марсе, могут быть хищники?»

Ну, пока мы этого не знаем. Только иногда у меня возникают предчувствия, и кружащие над нами стервятники не помогают их развеять.

***

Пятьдесят восьмой день.

Суинертон выздоровел, но капитан приказал ему оставаться на корабле. Он часами наблюдал за стервятниками в бинокль и сказал нам, когда мы вернулись, что эти существа больше похожи на насекомых, чем на птиц. Этвелл подтвердил его слова: крылья у них перепончатые, хотя тела покрыты перьями. Суинертон заявил, что их клюв на самом деле представляет собой пару мандибул, похожих на жвала муравья-солдата. Всё это делает марсианскую фауну, насколько мы можем судить на данный момент, любопытной смесью млекопитающих и насекомых с преобладанием черт последних.

Стены дома теперь достигают высоты груди. Круишэнк, немного разбирающийся в архитектуре, спроектировал систему опор для крыши. Это будут глиняные колонны, установленные в стратегически важных местах, чтобы предотвратить обрушение.

Качество воздуха в корабле стало труднее регулировать после того, как мы сняли автоматический насос. Примерно раз в час кому-то из нас приходится открывать кислородный баллон и выравнивать давление. Преобразователи углекислого газа, не будучи стопроцентно эффективными, постоянно снижают давление. Впрочем, серьёзных неудобств это пока не доставляет.


Пятьдесят девятый день.

Сегодня капитан Этвелл приказал остановить работы в полдень и посвятить остаток дня отдыху. Большинство из нас устали и изрядно замёрзли, так что мы с удовольствием провели несколько часов за разговорами и отдыхом. Благодарим за специальную радиопрограмму, посвящённую нашей экспедиции — это, признаться, очень подняло настроение.

Мы установили два селеновых элемента прямо у шлюза — одного уже не хватает для подзарядки аккумуляторов. После завершения строительства Аладо планирует разместить зеркало солнечной батареи на крыше дома, что обеспечит нас достаточным количеством энергии для отопительной системы. Пока же нам хватает более простых и надёжных селеновых элементов — особенно при этом постоянном марсианском солнце. С момента посадки мы не видели ни облачка. Несомненно, чтобы найти их, нам пришлось бы отправиться к полюсам.

Водоем, используемый нами как источник воды, очевидно, является остатком некогда гораздо более глубокого и обширного озера. С течением времени вода в нем испарялась, он становился всё мельче и мельче, пока в настоящее время она не стала настолько солёной, что едва способна поддерживать жизнь нескольких акров пустынного кустарника.

Сегодня мы отпраздновали День Перемирия, обратившись лицом к марсианскому востоку. Земные обычаи по-прежнему сильны у нас, хоть мы и находимся более чем в сорока миллионах миль оттуда.

Ваше сегодняшнее сообщение с Земли поступило с сильными помехами. Если в нём было что-то важное — просьба повторить.

И последнее на сегодня. На закате Дордо увидел три фигуры, неподвижно стоявшие в сотнях футов от кормовой части корабля. Он бросился внутрь и рассказал об этом Этвеллу, подчеркнув, что то, как они стояли и наблюдали, указывает на наличие у них определённого уровня разумности.

Мы выбежали наружу и лишь мельком увидели, как три фигуры стремительно скрываются вдалеке. За кораблём тянется равнина, а дальше, в нескольких милях, поднимаются низкие холмы. Что лежит за ними — мы не знаем. И по хмурому выражению лица капитана я бы сказал, что он обеспокоен. Мы находимся в чуждом, новом мире. Мы не знаем, какие неизвестные существа могут скрываться вокруг нас и насколько они могут быть опасны.


Шестидесятый день.

Работа над домом идёт полным ходом. Завтра он будет готов, и мы немедленно приступим к монтажу кислородной установки. Когда всё это завершится, начнётся главное — исследование тайн Красной Планеты.

Дордо не терпится уйти подальше от этого безжизненного края и отправиться на поиски следов исчезнувших цивилизаций! Суинертон мечтает приступить к тщательному изучению местной фауны и флоры. Маркерс рвётся установить большой телескоп снаружи, чтобы не ограничиваться узкими иллюминаторами корабля. Да и остальные — все мы, десять человек, — горим желанием заняться каталогизацией марсианских явлений. Сам капитан Этвелл мечтает совершить вылазку к ближайшему каналу и посмотреть, как он выглядит.

Сегодня вечером, в свете Фобоса, мы снова заметили группу загадочных существ из южных земель, в полумиле от нас. Эти приземистые существа, в поведении которых заметны признаки разума, стоят неподвижно и пристально глядят на нас, пока не понимают, что их заметили, и тогда бросаются прочь. Их дёрганный бег показался мне смутно знакомым, и когда Суинертон, сновавший туда-сюда за биноклем, объявил, что они похожи на огромных муравьёв, я понял, что он прав. Но насекомые, ростом в половину роса человека! Они выглядят зловеще.

***

Шестьдесят первый день.

У нас случилась серьёзная беда, и наше будущее теперь под вопросом. Сегодня после полудня, когда я был один на корабле, я услышал крики снаружи. Я выглянул в иллюминатор. Все, что я успел заметить, это что Прусетт сражается с несколькими ужасными существами, чьи мощные челюсти злобно рвут его тело. Я схватил винтовку и выбежал наружу — остальные уже вели бой, стреляя по густой массе нападавших тварей. Наши пули решили исход схватки, и нападавшие обратились в бегство.

Мы подобрали Прусетта, истекающего кровью и без сознания, с ужасными порезами на ногах. Он скончался два часа спустя.

Потрясённые и убитые горем, мы собрались обсудить произошедшее. Без сомнения, напавшие были сородичами тех самых насекомоподобных существ, что уже несколько ночей наблюдали за нами издалека. Теперь мы увидели их вблизи: это были муравьи, ростом почти в метр, гигантские насекомые, свирепые как тигры — но, пожалуй, опаснее любого хищника Земли, потому как обладали чудовищной силой и челюстями, способными перекусить сталь. Со страхом мы задались вопросом: не водятся ли они здесь в таких же несметных количествах, как и муравьи на Земле.

Несмотря на страх и потерю товарища, мы продолжили работу, выставив двух человек в постоянный дозор, чтобы вовремя заметить новое нападение.

Мы закончили строительство глиняного дома и смонтировали кислородную установку. В доме есть несколько окон и один дверной проем с двойным шлюзом. Мы перенесли наши постели и запасы продовольствия с корабля и разместились в просторном доме. Отопительная система корабля была демонтирована целиком и, после установки в доме, подключена к двум селеновым элементам на крыше. Мы трудились до глубокой ночи.

Всего час назад при лунном свете мы похоронили Прусетта.

***

Шестьдесят третий день.

Говорит Гиллуэй. Я пропустил один день, потому что прошлой ночью небольшая неисправность в эфирном демпфирующем устройстве помешала передаче. Есть многое, о чём нужно рассказать. Вчера Суинертон примчался с южного поста нашего лагеря. Насекомые приближались! Было раннее утро, и мы были заняты заправкой кислородных баллонов. Капитан Этвелл приказал всем немедленно укрыться в доме. Затем он сам выглянул наружу, чтобы оценить приближающегося врага. Когда он вернулся, лицо его было мрачным. Они шли организованным строем, ровными рядами — целыми полками.

Мы наблюдали из окон за их приближением. Сломав строй, они начали метаться вокруг, щёлкая жвалами и выискивая нас. Наконец, словно по приказу неведомого командира, они двинулись на дом и попытались разрушить его. Группа за группой, коротко разбежавшись, они бросались своими покрытыми твердым панцирем телами на стены. Выяснив, что это бесполезно, существа, казалось, отлично понимая, что мы внутри, принялись глодать стены своими острыми челюстями.

Мы встревожились всерьёз. Рано или поздно они прогрызут стену в каком-нибудь месте, и, если мы до того не задохнёмся от нехватки воздуха, то окажемся разорванными на куски. Сложилось крайне тяжёлое положение.

У нас был запасной селеновый элемент на корабле. Аладо объяснил, как мы можем отогнать их — если сможем добраться до того генератора. От дома до корабля — тридцать ярдов, кишащих муравьиными тварями. Это казалось чистым самоубийством, но Круишэнк, обладавший мужеством, не уступающим его могучему телосложению, вызвался попробовать. Капитан Этвелл хотел пойти сам, но мы его отговорили.

Этвелл, Бордо и Гривз, будучи тремя лучшими стрелками, прикрывали Круишэнка ружейным огнем из внешнего шлюза, пока тот совершал свой безумный бросок к кораблю. Муравьиные твари продемонстрировали свою абсолютную свирепость, бросаясь на него и на трёх стрелков, невзирая на частые винтовочные выстрелы. Круишэнк отстреливался из двух пистолетов и прокладывал себе путь сквозь насекомых, словно таран. Трое стрелков успешно сдерживали насекомых, пока Круишэнк не появился из корабля, волоча тяжёлый селеновый генератор. Он уже не мог больше обороняться, но упорно пробивался вперёд, пока не добрался до середины пути между кораблём и домом.

Он уронил генератор на песок и включил реостат, в то время как острые жвала разрывали его на части. Потом он резко выпрямился, взмахнул рукой в нашу сторону, крикнул что-то — и рухнул. Капитан Этвелл попытался броситься ему на помощь, но двое членов экипажа удержали его. Это было бы чистым самоубийством.

Мы отвернулись, не в силах смотреть, как тело Круишэнка разрывают на куски озверевшие враги. На Марсе мы называем это так же и, как и на Земле — героизм!

Продолжу завтра — батареи разряжаются.


Шестьдесят четвёртый день.

Селеновый элемент быстро нагрелся на солнечном свету и начал отдавать накопленный заряд. Как и предсказывал Аладо, мощный ток, не имеющий выхода из источника питания, начал посылать высоковольтные разряды в землю. Немедленно насекомые, восприняв это, возможно, как вызов, бросились на генератор. И тогда мы увидели самое странное зрелище из тех, что только можно увидеть. Одно за другим, насекомые, приближаясь к элементу, получали мощный удар тока и мгновенно погибали от поражения электричеством.

Нам повезло, что насекомые были безрассудно свирепы, потому что вместо того, чтобы обойти генератор и позволить его энергии рассеяться в земле, они с полной самоотверженностью атаковали его, пока земля не оказалась усеяна грудами их тел. И, являясь превосходными проводниками, эти тела поглощали его и передавали дальше — своим ещё живым собратьям.

Подступы к генератору превратились в амфитеатр из синих молний, обезумевших муравьиных тварей и дёргающихся, обугливающихся тел. В конце концов, те, кто ещё оставался в живых, осознали тщетность дальнейших атак и обратились в бегство. Мы не решались выйти на улицу до захода солнца, так как селеновый элемент всё ещё работал и генерировал достаточно тока, чтобы убить нас всех.

Той ночью мы услышали треск рвущейся плоти и сухожилий и шум борьбы. Стервятники очистили местность за нас, не оставив ни малейшего следа от армии мёртвых муравьёв.

Сегодня муравьи пришли снова, в еще большем количестве. И снова мы наблюдали, как силы природы сражаются за нас, нагромождая трупы этих тварей в высокие кучи. Нам интересно, сколько ещё дней они будут возвращаться. Если они придут ночью, нам придётся укрыться на корабле, без какого-либо отопительного оборудования.

И вновь этой ночью стервятники наводят для нас порядок. Теперь мы слышим, как они работают своими жестокими клювами. Мы все немного нервничаем. Суинертон выдвинул странную теорию: будто это именно стервятники охотятся за нами; и что если бы муравьи выгнали нас из укрытия, то оставили бы нас на растерзание огромным птицам, которые ими повелевают.


Шестьдесят пятый день.

Говорит Гиллуэй. Прощай, мир! Мы застряли здесь, на Марсе! Сегодня наш корабль взорвался. От него остались лишь искорёженные обломки. Муравьи снова пришли в таком количестве, что их трупы заполнили водоём и лежали грудами возле нашего корабля. Электричество от нашего же селенового элемента, должно быть, проникло сквозь металлический корпус и подожгло запасы топлива. Наше единственное спасение от нашествия насекомых стало одновременно и причиной нашей гибели — какая космическая ирония! Взрыв, надо признать, очень эффективно очистил местность от бродящих там тварей, но заодно пробил стену нашего глиняного дома. Нам удалось заделать пробоину, работая как одержимым в наших воздушных шлемах.

В соответствии с нашей предыдущей договоренностью, это будет наш последний радиоконтакт. Мы не получали ваши сообщения с Земли в течение недели и сомневаемся, что наши доходят до вас. Тем не менее я продолжу каждый день посылать короткие сигналы по расписанию — в полдень и в полночь по Гринвичу.

Мы ожидаем насекомых завтра. И каждый день после этого — пока или наш селеновый элемент не иссякнет, или нападающие не оставят нас в покое. После этого, если судьба будет к нам благосклонна, мы займёмся исследованиями, которых до сих пор так и не осуществили.

Но завтра придут насекомые, и послезавтра тоже.

Всё остальное по-прежнему. Итак, прощай, мир! Если удача будет на нашей стороне, мы возобновим радиосвязь через два года, во время следующего противостояния.

Марсианская Экспедиция Номер Один, конец связи.